#33. Как выжить в джунглях, когда нет ни еды, ни оружия
· Орх Ан рассказывает..
Боливия, 1981. Четверо уходят в джунгли за золотом, гидом берут человека, которого знают три дня. Назад выходят двое. Один из них провёл девятнадцать дней в одиночку — без еды, без ножа, с гниющими ногами — и всё это время в подробностях придумывал себе будущее. Разбираю книгу Йоси Гинсберга «Джунгли» и то, как воображение работает инструментом выживания. ВИДЕОВЕРСИЯ НА ЮТЮБ https://youtu.be/O9n6GB9qvbU Соловья баснями не кормят, а задонатить можно. https://boosty.to/orx_an/donate Выпуск основан на книге Джунгли. В природе есть только один закон – выживание. Автор: Йоси Гинсберг
Он умирал в джунглях и мечтал об омлете. Не о спасении, не о доме — об омлете с луком и тертым сыром. Герой сегодняшнего рассказа был 19 дней один в джунглях, без еды, без ножа. Ноги сгнили в мясо. Представьте: Боливия, 1981 год. Четверо парней уходят в джунгли искать золото и деревню индейцев, которую никто из них никогда не видел. Гидом берут австрийца, которого знают три дня. А назад выйдут только двое.
Эксперимент с форматом
Это не что-то новое: люди так делают уже давно, и вполне может быть, кому-то это зайдет, кому-то понравится. В любом случае напишите свои мысли по этому поводу: что лучше — прогулка или вот такой геймплей. Я очень редко играю в игры. Для понимания: эту игру я купил года два назад и за два года наиграл около десяти часов. Последний раз заходил в апреле. Так что смотреть этот геймплей ради того, чтобы понять, как я прохожу, точно не стоит. Боюсь вас разочаровать — я очень плохо играю. Это скорее, знаете, такая жвачка для глаз, чтобы на фоне что-то играло. Так что поэкспериментируем.
Почему именно «Джунгли»
Как я уже много раз говорил, книгу я выбираю по настроению. Бывает настроение задорное, бывает грустное, бывает исследовательское, что ли. И, естественно, я опираюсь на то, какие книги у меня уже были в подкасте, а каких еще не было. В сентябре мне захотелось чего-то легкого. Под легким я подразумеваю не сильно сложное, не философское, скажем так.
И так совпало, что во время поиска книги для следующего, 33-го подкаста я слушал книгу Елизарова про Гарри Поттера и методы рационального мышления. И приблизительно в этот же период мне попадается шортс — отрывок из фильма «Джунгли», где в главной роли снимается Дэниел Рэдклифф, который играл Гарри Поттера. Я как раз рассматривал книгу про выживание, слушал про Гарри Поттера, увидел Гарри Поттера в шортсах — и решил: значит, так и быть, буду читать книгу «Джунгли. В природе есть только один закон — выживание». Автор — Йоси Гинсберг. Автор и есть главный герой этой книги, который выживал в джунглях.
А еще я подумал, что давненько ничего не рассказывал про выживание. Ну, как давно — у меня было-то всего две книги про выживание. Первая — про китобойное судно «Эссекс», а вторая — про восхождение на Эверест Букреева, где он спасал других альпинистов. И, скорее всего, на все это наложился социальный фон: в последний месяц в соцсетях очень активно форсятся новости про то, что медведи нападают на людей, что их стало больше и тому подобное. Все это вкупе, я думаю, и повлияло на мой выбор книги.
Сначала фильм, потом книга
После прочтения этой книги я решил посмотреть фильм, который был снят по ней. И я не мог вспомнить за всю историю моего подкаста случая, чтобы я сначала прочитал, а потом посмотрел, или наоборот. Не было ни одной книги, по которой был бы снят фильм. И когда я смотрел фильм, я поймал себя на мысли, что, наверное, лучше делать наоборот: сначала смотреть фильм, а потом читать книгу.
Потому что когда ты сначала читаешь, а потом смотришь, фильм тебя, скорее всего, разочарует. Ты понимаешь, что очень много деталей упущено. Это вынужденная мера: невозможно взять всю книгу и запихать в один фильм. Может, в сериал какой-то и можно, но все равно режиссер будет вынужден пропускать очень много деталей. Поэтому я и подумал, что лучше сначала смотреть фильм, а потом читать книгу.
У тебя нет никаких ожиданий от фильма, нет знаний про эту историю, про сценарий, ты не знаешь деталей. Ты смотришь его просто как фильм, в отрыве от всего, как любой другой фильм. А после просмотра можешь прочитать книгу и, скажем так, заполнить пробелы, которых не было в фильме. Наверное, так будет интереснее. Хотя у меня мало опыта в таком формате, это первый такой опыт — говорю, как мне показалось при первом приближении.
И еще я подумал, что мой подкаст, основанный на какой-то книге, — это, знаете, тоже как фильм. Так же, как в фильме сценарист или режиссер, я в подкасте стараюсь брать самые важные, ключевые, интересные моменты и повороты и отсекаю лишнюю воду, чтобы доставить вам именно ту соль, которая мне показалась интересной.
Перед началом подкаста хочу выразить благодарность ребятам, которые греют меня на Бусти и в Телеграме. Спасибо Надежде за донат на Бусти, спасибо девушке без имени, которая подсыпает звезды на мои телеграм-посты, и спасибо тем, кто оставляет комментарии под моими видео на Ютубе. Ваши донаты и комментарии греют меня от души.
Спасают ли мечты
Перед тем как я начну рассказывать про выживание в джунглях, наверное, стоит задать некую рамку — задаться вопросом: а реально ли мечты помогают нам в жизни? В самом ли деле мечты могут спасти твою жизнь, когда все тебя уже похоронили? Мечты — это наша слабость или некий эволюционный дар, чтобы не потеряться в этом хаосе? По ходу подкаста мы будем закрывать эти вопросы — про то, как мечты помогают нам выжить в этом хаосе. Ну что, давайте начинать.
1981 год и Боливия
Как и любая история, эта тоже начинается с хорошего. Представь: во дворе 1981 год. Буквально в прошлом году прошла Олимпиада в Москве. Началась ирано-иракская война. Мировой бум на кубик Рубика. Первый полет шаттла «Колумбия» в США. Первая презентация IBM PC — на рынок впервые вышел массовый персональный компьютер. Запуск телеканала MTV. Первое описание ВИЧ и СПИДа — медики зафиксировали первый случай болезни.
И вот на фоне этих событий главный герой книги, израильтянин Йоси Гинсберг, приезжает в Боливию, чтобы сходить на Мачу-Пикчу и еще куда-то. Если кто-то, как и я, не в курсе, где находится Боливия, — вот вам небольшой экскурс. Боливия — страна в центральной части Южной Америки. Там расположены Анды, пустыня Атакама, тропические леса бассейна Амазонки. Столица Боливии — Ла-Пас, самый высокогорный мегаполис в мире: он находится на высоте 3600 метров.
Тут же находится крупнейшее озеро континента — Титикака. Что-то по-детски прозвучало, да? Это озеро, поверхность которого напоминает отполированное стекло. В Боливии в основном говорят на испанском, а основное местное население — индейцы. Не индейцы, которые говорят «тур-ты», а индейцы, которые говорят «аля-ля-ля». После такого описания, как мне кажется, вы должны были почувствовать себя в Боливии, ощутить влагу тропических лесов на своей коже. А если нет, то у вас еще будут поводы впереди.
Знакомство с компанией
Давайте вкратце расскажу, как все начиналось, чтобы вы были в контексте, — пропустим ненужные моменты и перейдем к самой сути, к самым интересным эпизодам этой истории. Йоси, главный герой книги, прилетает в Боливию и на пароме знакомится с Маркусом. Маркус — учитель младших классов. Позже Маркус познакомит его со своим другом Кевином, фотографом. А еще позже Йоси познакомится с Карлом, который станет их гидом в этой страшной истории. Троим на тот момент было где-то 28–30 лет, а самым старшим был Карл — ему было 35.
Кстати, таких, как они, в Боливии было очень много. Их называли «туристес». Это люди не местные, с рюкзаками наперевес, в которых обычно лежат джинсы, свитер, плащ, горелка, спальник, туалетная бумага, аптечка и гид по Южной Америке — их Библия. Деньги они носят на ремне под брюками, они очень осторожные. Живут по принципу «носи все на спине, забудь проблемы, отдайся судьбе». А местные учат их жить здесь и сейчас. Заметили, да? Все местные, которые живут не там, где ты, почему-то обычно учат тебя жить здесь и сейчас. Интересно, почему. Один мой товарищ, когда видит человека, неопытного в чем-то, с легкой ухмылкой произносит: «Турист».
Золото в тайге
Эта история начинается с того, что Карл, будущий их гид, ни с того ни с сего подходит к израильтянину Йоси и предлагает поехать с ним и с четырьмя индейцами на поиски золота куда-то в глубину боливийских джунглей. Как по мне, это предложение выглядит странно. Представьте, кто-то приезжает в Сибирь, а я ему говорю: «А не хочешь сходить на месяц в тайгу золото добывать? Я тебе там еще деревню местных жителей покажу».
Хотя, согласен, я зря ляпнул, потому что именно такое предложение мне и поступило, когда я учился в институте цветных металлов: поехать в тайгу — не на месяц, а на три месяца — и искать золото с геологами. Я их, конечно же, прямо в моменте послал нахер и позже был очень этому рад, потому что два моих друга поехали комаров кормить. Когда они вернулись и рассказали, как там было, я понял: слава богу, что я не поехал.
А другой мой друг, Кайрат, геолог по образованию и по долгой службе, мне сказал: «Не переживай, Орх, если что, следующее месторождение назову в твою честь, мне это ничего не стоит». И я буду золотым человеком, если вы сечете, о чем я.
Так вот, глядя на эту историю со стороны, кажется: «Ну блин, а что вы хотели, ребята?» Вам предлагают поехать куда-то в джунгли на месяц хер пойми с кем. Но в моменте им всем казалось, что это хорошая идея. Пойти на месяц в джунгли, когда у вас нет особого опыта, на поиски приключений и золота — ну, как говорится, получите, распишитесь.
Как минимум, жизнь в лице других людей намекала этим друзьям, что они едут не туда и не с тем. Но, как мы увидим в этой истории, мечты могут потащить тебя на дно болота — буквально, — и эти же мечты могут вытащить тебя со дна болота. Ну или не вытащить, будем посмотреть.
Тревожные звоночки
Причин, почему этим ребятам стоило бы отказаться от авантюры, было несколько. Первая — такой незначительный нюанс: они знать не знали этого Карла, чувака, который подошел к Йоси и предложил поехать искать золото. И даже не удосужились поинтересоваться его подноготной. Они просто поверили каким-то фотографиям, которые он им показал: достал фотки и сказал — вот, смотрите, я там был.
Вторая нехеровая причина: Карл три раза обещал принести карту на собрание, где обсуждали предстоящий поход, и ни разу ее не принес. В магазинах этой карты тоже не было. И знаете, что он сделал? Нарисовал им карту на листочке: вот гора, вот река, вот здесь мы пойдем. Я как-то читал фразу — уже не помню, в какой книге, — что если в начале книги опечатка, то в конце будет ошибка. Этот человек косячил с самого начала, но все трое это проигнорировали.
Третья и, я считаю, самая важная причина: сначала Карл пригласил их бесплатно, но потом сказал, что ему пришло какое-то письмо и он не может с ними поехать. И тогда Йоси, которого Карл раздраконил, как подростка, сам умолял его все же поехать. В итоге тот соглашается, но только за деньги: типа, за 150 баксов поеду с вами. Йоси это, конечно, смущает, но не настолько, чтобы отказаться от идеи. А по итогу оказывается, что гид Карл был в федеральном розыске. Но об этом чуть позже.
Маршрут на листочке
И четвертая причина. После того как у Карла отменяется поездка с индейцами и Йоси соглашается нанять его просто гидом, тот меняет маршрут. Сначала долетаем до Аполо — дальше самолет не летает. Потом два дня идем пешком до деревни Асриамас — это последнее поселение, после которого начинаются джунгли. Потом шесть дней через дикие джунгли до деревни индейцев тороманос. В этой деревне находимся пять дней, оттуда еще два дня вниз по склону к реке Туичи, а с Туичи — в деревню Куриплайя. Там добываем золото, строим плот, сплавляемся и возвращаемся снова в Асриамас.
И Карл говорит, что нужно купить оружие: у тех индейцев, которые должны были ехать, оружие было свое, а теперь его нужно найти самим. В журнале отеля, где путешественники оставляют записи, они находят канадца по имени Пит, который сейчас сидит в тюрьме и очень любит, когда ему приносят курицу. Так они и делают — приносят ему курицу, а взамен он подсказывает, где купить оружие.
И во всей этой череде глупых решений Йоси делает одну очень важную вещь: он регистрируется в реестре путешественников. Оставляет свои данные — с кем едет, куда, когда собирается выехать и когда вернуться. И указывает: если не вернется до 15 декабря, пусть начинают поиски. Это было очень осмотрительно и разумно. Вдобавок он пишет письмо брату: если я не выйду на связь, ищи меня там-то и там-то.
Ничего из этого ему, конечно, не помогло, но психологически он, по крайней мере, застраховался. О чем это говорит? Он все же понимал, что это опасное мероприятие. Но почему-то такую же скрупулезность не проявил к тому, что берет с собой, с кем едет и как они собираются все это делать.
Посадка в Аполо
Забавная деталь. Он пишет, что когда они летели на самолете над Андами, все было хорошо, никто не боялся. Самолет был старенький, но все-таки летал, и сидели в нем в основном местные. Но когда начали садиться в Аполо, женщины начали дико истерить. «Я сначала ничего не понял, — говорит он, — но когда увидел посадочную полосу и то, что рядом с ней, — все понял». По обеим сторонам от полосы на деревьях болтались куски других самолетов.
Да, кадры, конечно, так себе. Я вспомнил эпизод из своей охранной — или, скорее, орханной — жизни. Короче, я ездил на север охранять баржи вместе с другими спортсменами.
Почему так получилось, что туда брали именно спортсменов? Может, потому, что нам пришлось там драться за баржи? Короче, мы так быстро отработали там месяц — мы уезжали туда на вахту. Когда ехали обратно, по реке уже пошли сопли, навигация не работала, и нас забирали вертолетом. Но чтобы сесть в этот вертолет, нужно было отстоять очередь и дождаться, пока сядут все местные. А местные садились с курами, собаками, мешками, гусями, какими-то баулами. И только после всех этих местных разрешили сесть нам с товарищем.
И вот мы садимся в этот вертолет, такой же старый, как твое обещание перестать дрочить. Я никогда до этого не летал на вертолетах, а этот минут пятнадцать раскручивался. Сначала так… И вот так он просто разгонялся, наверное, минут пятнадцать. А когда наконец разогнался, взлетал прям тяжело, раскидывая под собой снег в разные стороны, — такое облако белого дыма и снега.
Когда мы летели обратно, сидя на чьих-то вещмешках, через двери вертолета — как двери старого желтого пазика, откуда поддувал холодный зимний ветер, — я видел, как внизу проносится бескрайняя тайга. И в голове за мое внимание конкурировали две мысли: как же, сука, красиво — и как же, сука, страшно оказаться там одному. Почему-то я представлял: а что, если я вдруг там окажусь? Что я буду делать? В какую сторону бежать? Меня охватывал какой-то ужас, и одновременно я понимал, что нихуя, я лечу в вертолете, я не там. И от этого получал какую-то дозу удовольствия.
Худая собака
И вот они прилетают в Аполо. По пути к джунглям заглядывают на два ранчо: на одном пьют и едят, на втором встречают худую собаку, которую Карл зачем-то решает взять с собой. Собака была настолько худой, что со дня на день должна была сдохнуть, но держалась на каком-то святом духе. Трое туристов были против: зачем нам эта собака? Но гид аргументировал это одной историей.
Как-то раз, говорит, в джунглях вот такая собака спасла меня от ягуара. Сначала стала гавкать куда-то, непонятно для меня, а потом куда-то побежала. Я только услышал, как она заскулила, — и ягуар от меня отстал. Эти трое ему: и чё? Ты хочешь взять эту собаку как приманку, что ли? А он: нет, я просто хочу ее взять, чтобы она окрепла и помогала нам в пути, предупреждала о приближении каких-то животных и тому подобное.
Знаете, это похоже на то, как в лагерях ГУЛАГа «консервой», «кабанчиком», «телкой» или «тушенкой» называли человека, которого бежавшие заключенные брали с собой в тайгу. Этот человек был живым запасом еды: когда провизия заканчивалась, его убивали и съедали. И, видимо, этот Карл, может, с точно такой же целью хотел взять с собой собаку. Но дальше вы поймете, что его план не сработал.
Кстати, для вас, наверное, ягуар, леопард и гепард — это одно и то же, что-то такое леопардовое. Если совсем просто, эти животные действительно очень похожи между собой, у всех тигровый окрас. Но ягуар весит 100 килограммов, леопард — около 60, а гепард чуть меньше, килограммов 50, наверное.
Но брать с собой собаку было вообще ошибкой: они сами еле-еле шли, а собака стала для них дополнительным балластом. Она вообще не могла идти, и из-за нее они еще начали грызться между собой. В итоге Кевину, который фотограф, пришлось взвалить собаку себе на шею, как ягненка, и нести на себе. Потом они пытались накормить ее лягушкой, но она почему-то не стала ее есть.
Ходили по кругу
Через день они доходят до деревни, и там их встречает местный мужик — видимо, с синдромом Дауна, потому что Йоси описывает: изо рта бежала слюна, лицо какое-то перекошенное, руки грязные. И он, вытянув руку, просил сигарету. Потом вышли местные жители, накормили их, напоили, дали ночлег. На следующий день местный пацаненок показал им дорогу — приблизительный азимут, в какую сторону идти, — и они ушли.
Через несколько часов они подходят к новой деревне, и там та же картина. К ним подходит мужик: изо рта бежит слюна, такое же перекошенное лицо, так же попрошайничает с вытянутой рукой. И Йоси начинает что-то подозревать. Он смотрит кругом и понимает, что уж слишком эта деревня похожа на предыдущую. И тут из хижины выходит та же самая женщина, которая полдня назад их кормила. Оказалось, что они несколько часов кружили вокруг этой деревни и вернулись туда же.
На следующий день они отправляются дальше и к вечеру приходят в новую деревню, уже на берегу реки Туичи. И там их так же встречает такой же карлик — но это уже был новый карлик, не тот старый. В этой деревне они пару дней тусуются: Маркус лечит местных жителей, а вечером для них забивают свинью.
Был такой эпизод. Хозяин ранчо после еды приносит какой-то молитвенник, может, Библию, я не знаю. Маркус удивляется: ни хера себе, оказывается, они умеют читать! А тот достает табак, открывает этот молитвенник, вырывает одну страницу и начинает забивать косяк. Они ночуют в этой деревне и на следующий день выдвигаются дальше.
Собака уже чувствует себя бодрячком, чуть-чуть прибавила в весе. Кевин, который фотограф, предлагает оставить ее на этом ранчо. А Карл, гид, говорит: да ни хера, я ее для чего кормил? Чтобы здесь оставить, что ли? Они идут дальше, и через день, когда переходили вброд очередную реку, собаку уносит течением. Йоси ныряет за ней, пытается ее поймать, а она отбивается, не хочет, чтобы он ее спасал, гасится от него. В итоге он волочет ее на себе и вытаскивает на берег.
К вечеру того же дня собака вообще отказывается идти. Гид, этот Карл, тащит ее за ошейник по земле, а она даже никакого звука не издает. В итоге ему это надоедает, они снимают поводок и оставляют собаку посреди джунглей. Йоси описывает: мы уходили, а она просто лежала и провожала нас взглядом, даже не пыталась встать и пойти за нами. Наверное, уместно было бы сказать в этот момент собачке: вот такая хуйня, собачка.
Брелки из голов врагов
Пару слов про деревню индейцев, куда они направляются. Карл рассказывает, что однажды уже был в этой деревне. Их там около 600 человек. Женщины ведут хозяйство, а мужики делают оружие, охотятся, воюют с соседними племенами. И еще у них есть такой обряд: они делают брелки из засохших голов своих врагов.
Механика изготовления высушенных голов приблизительно такая. Убитому врагу сначала отрезают голову, закапывают ее в песок на берегу и сверху разводят костер. Через несколько часов голову выкапывают и вытаскивают черепные кости через шею. Потом снова закапывают и держат под кострищем, пока голова не ссохнется где-то до размера сжатого кулака. И Карл говорит, что черты лица — губы, веки, ресницы, брови — не отличаются от живых. Голову для формы набивают песком и вешают себе на пояс.
А тело врага сжигают на костре, достают оттуда кости, превращают их в муку, добавляют в какую-то чачу и пьют. В прошлый раз, когда Карл там был, он не хотел пить эту чачу, и его собственный гид сказал ему: если не хочешь стать брелком — пей и не морщись.
Папаша в ковбойских сапогах
Интересно, что хоть Карл, их гид, как потом оказалось, был беглым преступником, свои обязанности гида он выполнял очень хорошо — даже больше, чем был обязан. Во-первых, каждое утро разводил костер и готовил, пока все спали. Он охотился, договаривался с местными, говорил, куда идти, как идти, что делать. Короче, прям тащил их. А помимо всего этого еще и учил их уму-разуму: объяснял, что ядовитое, что кусается, что может убить, куда не ходить, как себя вести. Его даже узнавали в некоторых деревнях — собственно, поэтому его там и прозвали папашей.
Он был настолько крут, что шел по джунглям в ковбойских сапогах. Они всю дорогу у него разваливались: он обернул их пакетами и закрепил веревками на щиколотках. Ноги у него были в мозолях, но он никогда не жаловался — лишь иногда останавливался, чтобы подтянуть эти веревки. Своеобразный, конечно, тип был, однако.
Томленая обезьяна
По дороге они питаются мясом ленивца: поймали ленивца, перерубили ему шею. Чуть позже поймали обезьяну. Короче, из мяса у них были ленивец и томленая обезьяна. Мне кажется, «томленая обезьяна» — очень неплохое название блюда для какого-нибудь дорогого ресторана. Представьте: приходите вы в ресторан, заказываете томленую обезьяну и ждете. Проходит минут тридцать, сорок, час, вы уже с недовольным лицом машете официанту: э, бедолага, где моя томленая обезьяна?
А он такой: секунду, секунду, скоро подойду к вам. Подходит через полтора часа, ты говоришь: ну где мое блюдо? А он: так вы же заказали томленую обезьяну — вот мы и томим вас ожиданием. И ты платишь восемь тысяч за это блюдо, получаешь комплимент от шеф-повара в виде сухарика и идешь нахер из этого ресторана.
Маркус хочет назад
Уже пятый день, как они идут от той деревни, вокруг которой кружили. Больше всех измотан Маркус, тот, что учитель младших классов. Он говорит: мы идем уже пять дней, неизвестно, как далеко зашли и следуем ли вообще плану. Еда почти закончилась, неизвестно, найдем ли мы деревню, у нас даже нормальной карты нет. А Карл его успокаивает: мы не заблудимся в джунглях, это невозможно. Я очень хорошо знаю местность и отлично чувствую, в каком направлении нужно идти.
Маркус первым предлагает вернуться назад. Он понимает, что они зашли слишком далеко, непонятно, куда идут, еды мало. Но остальные хотят идти дальше. И это понятно, ведь в этой компании, в этой сцепке Маркус — самое слабое звено. Но есть один нюанс. Остальные больше верили в свои силы, им, скажем так, легче давался этот поход — и они не видели надвигающейся беды. Я уже как-то говорил об этом: параноик часто видит больше.
Так же как человек, который сильнее переживает о будущем, будет к нему лучше готов. Так же как человек, недовольный настоящим, будет лучше видеть будущие проблемы. Другими словами, пессимист лучше видит будущее. А ведь они уже должны были дойти до деревни индейцев, а по факту не прошли даже половины пути.
На следующий день после этого разговора они устраивают голосование. Карл говорит: взгляните на мои сапоги. Они-то точно готовы вернуться в Асриамас, но я хочу идти дальше. Даже если придется идти босиком, я дойду до деревни индейцев. Я не могу понять мотивацию этого гида, кроме как желание от чего-то убежать. Ну дойдешь ты туда — а назад как? В какой обуви? Короче, голосуют. Маркус говорит: возвращаемся. Йоси — за то, чтобы идти дальше. И вопреки ожиданиям Кевин, самый сильный и выносливый, — за то, чтобы вернуться.
Интересно, что Карл, хоть и больше всех, наверное, хотел идти дальше, принимает результат голосования с достоинством — так пишет Йоси. Ну, назад так назад, хозяин — барин, я здесь всего лишь гид. Просто если бы он реально был тем беглым преступником, то должен был рвать и метать, но не возвращаться. Но опять же, возвращались они не в Ла-Пас, город, где все они познакомились, а в деревню Асриамас, где взяли собаку.
Самый опасный зверь джунглей
Короче, они решают вернуться. По дороге обратно натыкаются на большую змею, но не успевают ее забить. И Карл начинает объяснять, что змеи очень вкусные: их мясо по вкусу похоже на рыбу. А дальше объясняет, что самая опасная живность в джунглях — это не змеи, которые могут убить одним укусом, и даже не анаконды в реке. Самые опасные животные в джунглях, говорит он, — дикие кабаны. Вот те раз. Последнее, на что я бы подумал, — это дикие кабаны.
Он говорит, что они самые опасные, потому что, во-первых, очень умные, а во-вторых, ходят стаями, с вожаком. Рассказывает, как однажды на привале на них напала стая диких кабанов — около двадцати боровов с такими большими клыками. Эти кабаны застали нас врасплох, люди быстро полезли на деревья. А кабаны, сука, начали подкапывать корни, чтобы выкорчевать деревья. Нам пришлось убить восемь кабанов — только тогда они начали отступать.
Но кабанов они не встретили. В основном встречали всяких обезьян, тапиров, оленей, а больше всего проблем им доставляли огненные муравьи. Это такие крупные коричневые муравьи, живут на деревьях. Задеваешь ветку — они нападают толпой, забираются под воротник, под рукава, залезают в штаны. Короче, кожа от них горит. Помимо муравьев их донимали всякие пиявки и пчелы. По дороге они даже подстрелили какого-то индюка, но не смогли его забрать, потому что тот упал в пчелиный улей.
На обратном пути у Маркуса ноги начали покрываться красными пятнами. Карл сказал, что это очень плохо: как-то раз у его товарища было то же самое, и ему было настолько больно, что Карлу пришлось на руках тащить его до ближайшей деревни. Кстати, эта же проблема будет и у остальных, но уже позже. Сказано — сделано: на следующий день ноги у Маркуса становятся еще хуже, ему очень больно, он практически уже не может ходить.
Доходяга возвращается
К счастью, они добираются до деревни Асриамас. И знаете, кто их там встречает? Собачка, блядь, которую они называли доходягой! Виляя хвостом, встречает их, радуется им. И мне кажется, собака их встречает, а у нее в голове такая мысль: «Вот суки! Волки позорные! Бросили меня в джунглях одного! Пидоры!» В итоге эта собачка сама нашла дорогу и вернулась назад.
Они отдыхают в этой деревне, отъедаются, передумывают идти в деревню индейцев и решают сплавиться на плоту по реке Туичи до другой деревни, а оттуда долететь на самолете до Ла-Паса. Местные жители говорят: а мы вам поможем сделать плот, так что все ок. А Маркуса с его больными ногами решают отправить до другой деревни на осле, прям как Муллу Насреддина. Короче, Маркус решает сначала проводить их, а потом уже сам поехать на осле. Это было где-то в начале ноября.
Карл чинит башмаки
В итоге плот делали две с лишним недели, по-моему, а может, и больше. И все это время Карл не сидел без дела: то помогал делать плот, то торговался с местными, то пытался где-то рядом найти и добыть золото. И вот интересный фрагмент. Вечером все лежали — эти туристы, как обычно, ничем не были заняты, а Карл все что-то делал, суетился. Сидит он с ними и вдруг берет их башмаки и идет их чинить.
Казалось бы, нахрена этому гиду чинить башмаки этих ребят? Вам надо — вы и чините. Но нет, он почему-то берет и идет делать это. Знаете, мне это напомнило моего друга Хакаса, Саню Хакаса. Если мы по юности ночевали вместе, у него или у меня, он мог с утра встать и почистить нам обувь. Или если он приходил к кому-то в гости, ко мне или еще к кому-то, то начинал трогать все на предмет шатания. Пытался найти какую-то поломку, какой-то косяк — то в двери, то в ручке, то еще в чем-то.
Он всё трогал, шатал. Я как-то у него спросил: «А зачем ты это делаешь?» Он говорит: «Слушай, у меня руки чешутся, хочется что-то поделать, что-то починить». Именно починить ему что-то хотелось. В итоге им делают большой плот из бальзового дерева. И перед тем, как герой нашего выпуска отправится в сплав по бурной реке на бальзовом плоту, я хочу рассказать вам, как я сам сплавлялся этим летом в Хакасии по реке Белый Июс.
Мой сплав по Белому Июсу
Как вы поняли, я каждое лето езжу в Хакасию, как в деревню к бабушке. И в этот раз мы с другом решили сплавиться на двух сапах. Я был со своей женщиной, он со своей, и плюс с ним был шестилетний сын. Июль, погода отличная, где-то вдалеке громыхает небо, но, судя по приложению — есть такое, где отслеживаешь, куда идёт фронт, — этот фронт должен был пройти мимо нас. Мы поехали на двух машинах: одну оставили у визит-центра, куда должны были доплыть, а на второй поехали вверх по течению, туда, откуда должны были сплавляться.
Доезжаем до места, достаём сапы, накачиваем, всё собираем, одеваемся. Для понимания: в реке Белый Июс было настолько мелко, что местами мы цепляли плавником дно. Сама река шириной метров 20, ну 25 максимум, и проходит среди хакасских холмов — где-то скалистых, где-то нет. Я сплавлялся и по Енисею, и по реке Мана, и на море плавал на сапах, но, честно говоря, на Белом Июсе мне не понравилось.
Во-первых, вода была ледяная — не знаю, сколько там градусов, наверное, меньше 10. А спешиваться приходилось часто: доплываешь до определённого участка, слезаешь с сапа, его начинает уносить водой, и ты его держишь. Я стоял как цапля, потому что вода была прямо очень холодная, ногу сводило, хотя было чуть ниже колена. Но течение настолько сильное, что и на одной ноге стоять неудобно. Минут через 30–40 начался лёгкий моросящий дождь — видимо, ветер изменился или программа наврала, короче, фронт начал нас догонять.
Но мы всё же решили плыть дальше, думали, успеем: весь сплав занял бы часа полтора-два максимум. Через час, то спешиваясь, то обратно залезая на сап, мы доплываем до участка, где Белый Июс раздваивается, а метров через 50 снова соединяется в один поток. Решаем сплавиться по правой стороне, потому что там было не так мелко и не так бурно. Плывём, вроде бы всё ничего, ничего не предвещает беды.
Переворот на пороге
Подплываем к небольшому порожку, и, чтобы сапы были устойчивее, решили схватиться друг за друга: мы за их сап, они за наш, там такие ремни есть. Доплываем до места, где левый ручей впадает в наш, а там вода бурлящая, хотя ширина реки всего метров пять с половиной, прямо неширокая. И так получилось, что их сап, видимо, был тяжелее и перегружен — они на этом порожке скатываются и переворачиваются. Хотя перепад воды там практически незаметен, сантиметров двадцать.
Ребёнок сразу уходит под воду, и я вместе с ним. Не знаю, как остальные, но я ухожу под воду полностью, с головой, не достаю дна. Прикиньте: до этого река была ниже колена, доезжаешь — и бац, проваливаешься с головой. Для меня это был прямо шок, я не ожидал, что в такой мелкой реке может быть так глубоко. Мы все слетаем с сапов в воду, с меня слетают кепка и тапочки, уплывают куда-то, у друга тоже слетает кепка. Благо, мы все были в спасательных жилетах.
И буквально за доли секунды я вижу, как моя женщина одним движением взлетает обратно на сап — она занимается серфингом, а там нужно уметь быстро забираться на доску. Вода, как я уже говорил, просто леденющая. Поворачиваю голову: друг одной рукой держится за сап, а второй держит ребёнка над водой, его жена держится за нос сапа, а я левой рукой держу их сап, правой — наш. Суета, паника, и течение сносит нас вперёд, как будто ускоряется.
Мы хотим выплыть к берегу, но ногами не достаём до дна, а течение достаточно быстрое — не получается. Вся эта катавасия длилась минут 5, может 6. Смотрю на всех — у всех губы просто фиолетовые. Кое-как, короче, всей толпой выгребаем ногами к берегу, но встали мы возле отвесной скалы: к дороге не подняться, выхода нет, берег — это и есть скала. Поэтому нужно снова садиться на сапы и плыть дальше.
Минут 10 приходим на берегу в себя: все мокрые, уже прохладно, начинает поддувать ветер, потому что фронт приближается. Ребёнок, естественно, плачет, ему страшно, девчонки тоже перепугались. Вариантов у нас нет — снова садимся на сапы и минут 20 спускаемся вниз по течению, до участка, где видно выход на берег и можно через лес выйти к дороге. Все слезаем: плыть дальше не вариант, фронт практически над нами, грозовые облака уже над головой. Девчонки выходят и идут к дороге.
А мы с другом снова садимся на сапы — у нас тоже вариантов нет, нужно доплыть до конечной точки, там машина. Минут через 10 поднимается сильный ветер, начинается просто ливень. Я гребу, но ветер против течения, такой против шерсти и такой сильный, что я вроде как еду вперёд, а по факту меня просто кружит на месте. Друг мне потом рассказывает: «Смотрю на тебя и не могу понять, почему ты кружишься на месте». А я кружусь, потому что мне не хватает сил грести против ветра. В итоге минут 15 мы копошимся в одном месте.
Град, туман и молнии
И в это время начинается жёсткий град — не просто дождь, а град. Падают большие капли, плюс град в воду, и, знаете, кажется, что вода прямо кипит. Потом реку накрывает густым туманом, и мы решаем выйти к берегу. Стаскиваем сапы — я даже пару фрагментов записал на гоупро — стоим и думаем: а хули делать? Стоим, ждём, меня трясёт от холода, как суку, губы фиолетовые. И думаю: блин, как же хорошо, что мы высадили девчонок, потому что, если бы они оказались тут с нами, было бы вообще не айс. А так есть шанс, что они поймают машину, кто-то их подберёт.
Стоим так минут 10, нас трясёт, и говорим с другом: а что делать — надо садиться и плыть дальше, как-нибудь доплывём. Девчонки ведь тоже мёрзнут возле дороги, там тоже град с дождём и ветер, и если их никто не подберёт, они тоже замёрзнут. Снова садимся на сапы и просто гребём: шаг вперёд, два назад, два вперёд, три назад. Таким макаром и плывём. Ветер вроде утихает, но над нами начинают щёлкать молнии — знаешь, аж воздух трещит, настолько всё громыхало.
Продолжаем грести. С начала сплава прошло, может, часа полтора, может, два. И была ещё одна проблема: пока мы искали, откуда сплавиться, мы заезжали в несколько мест и могли отплыть далеко от конечной точки. Мы не понимали, насколько мы от неё далеко — плыть нам полчаса, час или больше. Спустя ещё минут 15, может 20, я сквозь туман вижу впереди какой-то мост — по крайней мере, кажется, что мост, он тоже серый и сливается с туманом.
В итоге мы с другом догребаем до так называемой Тропы предков — одного из древних мест захоронения в Сибири, где нашли останки наших предков. Подплываем к берегу, вытаскиваем сапы, бросаем их на берегу и бежим к машине, чтобы ехать наверх за девчонками с ребёнком. Бегу без сланцев — тапочки все с меня слетели — и слышу, что кто-то меня зовёт. Поворачиваюсь, а там стоит моя женщина. Как потом выяснилось, они вышли на дорогу, начался жёсткий град, ветер, и, благо, ехал какой-то мужик, подобрал их и довёз до визит-центра, где стояла наша первая машина.
Без уважения к реке
И знаете, я потом думал над этой ситуацией и понял, что отнёсся к этой реке очень легкомысленно, без уважения, как сказал бы этот грозный отец. Я на самом деле немного испугался — наверное, потому что был не один, а со своей женщиной, а во-вторых, потому что с нами был ребёнок. Если бы ребёнок сорвался с рук, его бы очень легко и далеко унесло течением.
На такой мелкой воде ты не можешь ни быстро плыть, ни быстро ходить, а ребёнок лёгкий, да ещё и в спасжилете — течение быстро унесло бы его вперёд. Как вам объяснить: если бросить сап в воду, он уплывёт быстрее, чем ты сможешь плыть или бежать по воде, потому что река недостаточно глубокая, чтобы плыть, и не настолько мелкая, чтобы быстро бежать. А ребёнок в спасательном жилете как поплавок — его бы понесло по воде. Но, слава богу, друг удержал ребёнка.
Потом я задним умом смотрел на всё это дело и понимал: со стороны кажется — мелкая река по колено, ничего страшного. А оказывается, это «по колено» местами может превратиться во что-то очень глубокое, как минимум метра два с лишним, а то и три, — не знаю, какая там была глубина. Позже выяснилось, что место, где мы перевернулись, называется «Унитаз». Гиды, которые водят экскурсии на больших бананах — больших резиновых лодках, — в этом месте просят всех участников крепко держаться, потому что там часто переворачиваются. И вот всё это в гораздо более серьёзной форме предстояло нашим туристам.
Бальза — плотовое дерево
Вернёмся в джунгли. Помните фрагмент из фильма «Коммандо», где Шварценеггер несёт бревно на плече? Если вам вдруг захочется почувствовать себя таким же крутым, бальзовое дерево — то, что вам нужно. Кстати, как вы знаете, моя вторая профессия — испановед-гугловод. Так вот, с испанского «бальса» переводится как «плот», то есть бальза и значит плот.
Есть платановое дерево, а есть плотовое. И вот это плотовое, бальзовое дерево растёт очень быстро: буквально за пять лет вырастает метров на двадцать, примерно как тополь, а весит при этом в пять раз меньше, чем сосна. Оно настолько лёгкое, что позже Карл настрогает из него щепок и запихнёт их к себе в рюкзак, чтобы рюкзак держал его на воде, потому что он не умел плавать.
Кстати, в одноимённом фильме «Джунгли» очень хорошо показан эпизод, когда они плыли по реке Туичи. Она очень маленькая, метров восемь-десять шириной, глубина максимум тоже где-то по колено, может чуть повыше, но в некоторых местах тоже очень глубоко, наверное, больше трёх метров. Коварство таких рек в том, что местами они очень бурные: когда русло сужается — как и в моём случае на Белом Июсе, — река становится очень бурной.
И вот в таких узких коридорах туристы разгонялись. Сначала они потеряли длинный шест, которым отталкивались то от берега, то от дна. Потом потеряли весло, потом несколько раз чуть не перевернулись. Когда я читал, я прямо представлял эту реку. А когда посмотрел фильм, понял, что там она показана именно такой, какой я её представлял: не сильно большая, не сильно маленькая, вообще не глубокая, но из-за таких узких коридоров они там разгонялись.
Маркус плывёт с ними
И ещё один важный момент: пока местные делали им плот, у Маркуса за эти две-три недели зажила нога. И знаете, что он решил? Он решил плыть с ними. Если до этого я ещё верил в некое благоразумие этого типа, то в этот момент начал сомневаться. Человеку недостаточно было того, что было до этого, — и он решается ехать с ними. Ладно он решил, но куда смотрели те? Они же видели, как он себя ведёт, видели, что он ноет, ему тяжело, ему больно. Зачем вы берёте с собой такого нытика?
Они забирают свой плот, упаковывают вещи. Кстати, тут они делают очень большую ошибку: много своих инструментов, всяких лесок, еды, которая могла им понадобиться, они оставляют в деревне. В дальнейшем это сыграет с ними злую шутку. Естественно, в первый же день после отплытия они несколько раз чуть не переворачиваются. Все просто в ахуе. И у Карла не выдерживают нервы: впервые за весь поход он орёт на всех. Видимо, ещё и потому, что не умеет плавать — как я уже говорил, он настрогал себе в рюкзак щепок бальзового дерева, чтобы, если что, не утонуть.
Они выплывают на берег, и Карл рисует им на песке, как нужно управлять плотом. А Кевин начинает подозревать, что Карл вообще ничего не понимает в управлении плотом. Я думаю, даже если ты сам не умеешь, например, управлять плотом, со стороны всё равно видно, что чувак делает что-то не то. И, видимо, Карл реально не умел. Может, в джунглях он и ориентировался, но плотом управлять не умел. В то же время он очень мастерски и быстро настрогал всяких вёсел, брёвен для этого. То есть где-то он разбирался, где-то нет. Непонятно, короче.
Карл начинает истерить, хотя до сплава вёл себя очень адекватно и спокойно. Видимо, опять-таки попал не в свою стихию. Он нервничает, у него претензии ко всем: мол, никто не умеет управлять плотом. Ну, блядь, ясен хуй, никто не умеет управлять плотом. Даже ты не умеешь, как показывает ситуация. И он говорит: «С моей стороны было ошибкой брать вас с собой, брать на себя такую ответственность. Лучше идти пешком».
Каньон Сан-Педро
Объясняет он это тем, что дальше река станет ещё сильнее, ещё бурнее. Там будет каньон Сан-Педро, в переводе «недобрый путь»: водовороты, волны, водопады. Он говорит, что там ещё никому не удавалось пройти, а нам тем более не удастся. «Если нас унесёт прямо в этот каньон, считайте, что мы погибли. От одной этой мысли мне становится жутко, до смерти страшно».
И он предлагает план: максимально вплотную подойти к каньону и там разделиться на две группы. Двое пойдут пешком, а двое в назначенное время начнут спускать брёвна по течению сверху. Те, кто будет внизу, будут ловить эти брёвна, потому что там уже будет спокойное течение, — иначе брёвна внизу не поймать. А потом вы дойдёте до нас, и мы соберём их внизу.
Тем же вечером Кевин говорит Йоси: «Слушай, мне кажется, Карл не знает, о чём говорит. Он ничего не знает о реках. Если хочешь, мы можем сплавиться вдвоём». И аргументирует это так: «Почему он только сейчас рассказал нам о каньоне Сан-Педро? Тут что-то нечисто. Карл странный парень».
В оправдание Карла скажу, что человек банально мог забыть об этом сказать — не мог же он всего упомнить, могли быть какие-то нюансы. Но тем не менее человек вам говорит: впереди пиздец, нам туда нельзя, а если идём, то давайте сделаем так. В общем, неадекватности хватало везде — и со стороны Маркуса, и со стороны Йоси. Хотя, кстати, Йоси, наверное, был самым адекватным. Может, потому что это его книга.
Несколько дней они тусуются на берегу: ловят рыбу, охотятся, добывают каучук, чтобы починить обувь, делают новые вёсла. И потом снова начинают сплавляться. Естественно, ничего не меняется: как не умели управлять плотом, так и не умеют. Несколько раз чуть не переворачиваются, каким-то чудом все остаются на плоту, никого не раскидало. И Карл говорит: «Ну его нахер, я не буду с вами сплавляться. Вы нихера не умеете». А за день до этого он уже сказал то же самое Маркусу — что дальше с ними не пойдёт.
Они останавливаются километрах в десяти от того каньона, про который говорил Карл, — Сан-Педро, «недобрый путь». И Карл говорит: «Мне нужно, чтобы кто-то из вас пошёл со мной и проверил, что там впереди. Нам надо всё время понимать, через сколько будет этот каньон, иначе мы в него влетим». Его идея была в том, чтобы каждые 500–1000 метров останавливаться, выходить, идти по берегу и смотреть, что впереди, а потом снова садиться на плот и плыть дальше.
Если честно, я вообще не понял капризов этих туристов: никто из них не захотел идти с Карлом на разведку. И он им резонно говорит: «Вы что, охренели? Это мне, что ли, надо? Вы же сами хотели сюда приехать». Кевин просто капризничал, у Маркуса реально болела нога, и в итоге Йоси пришлось согласиться идти с ним.
Карл уходит
Этого эпизода я, конечно, не понял, но сам автор о нём пишет: когда они с Йоси пошли вдвоём, Карл говорит: «Во что мы ввязались? Я, наверное, вообще рехнулся, что рискнул войти в этот каньон. А если мы не сможем остановиться и нас затянет водоворот, мы же все погибнем. А мне что с этого? Какой смысл? Наград за это мне никто не даст».
Потом он поворачивается к Йоси и говорит: «Слушай, у меня нет времени, мне нужно к определённой дате быть у дяди. Поэтому я возвращаюсь, дальше не пойду. Хотите — давайте вернёмся вместе. Что вы хотели получить от этого похода? Погулять по джунглям? Отлично, мы это сделали. Сплавиться по реке? Это мы тоже сделали. Дальше ничего нового мы всё равно не увидим. Поэтому предлагаю отдохнуть, поохотиться, порыбачить, Маркус подлечит ноги, и мы вернёмся».
Когда они вернулись к плоту, предложили всё это Маркусу и Кевину, и те в принципе согласились. Но позже, тем же вечером, Кевин передумал: «Я что, зря столько сюда тащился, чтобы сейчас взять и пойти обратно?» В итоге они делят инструменты и еду, большую часть Карл отдаёт этим двоим и объясняет, как себя вести: «Друг друга не бросайте. Если кто-то ранен, не оставляйте его, чтобы сходить за помощью. Если потерялись, держитесь берега — так вас проще будет найти. А когда будете приближаться к каньону, увидите остров посередине реки. Это значит — быстро гребите к берегу».
Вдвоём на плоту
И на этом они расходятся навсегда. Они сделали два плота: один, на котором поплывут сами, второй — для вещей. Такой сейф на случай, если с первым что-то случится, чтобы вещи не ушли вместе с большим плотом. Этот маленький плот они крепят сверху, по центру большого.
И на первом же пороге их сильно подбрасывает на камнях. Они, конечно, не переворачиваются, но очень ясно понимают, что нихера не управляют плотом. Через какое-то время они ещё раз натыкаются на камень, и в этот раз Кевина выбрасывает нахер с мопеда — то есть с плота. Плот затягивает в водоворот, какое-то время они пытаются его оттуда выдернуть — ничего не получается. Кевин спрыгивает в воду, пробует подтянуть плот к берегу канатами — тоже ничего не выходит. Его самого затягивает в водоворот и уносит течением, и он пропадает из виду где-то минут на 15.
Йоси думает: ну всё. Был пацан — и нет пацана. Без него на земле весна. Пропал пацан. Но через какое-то время тот всплывает и добирается до плота, возле которого Йоси всё это время беззащитно болтался. Кое-как они выгребают к берегу. Йоси говорит Кевину: «Слушай, надо поторопиться, скоро стемнеет, а нам желательно до темноты дойти до входа в ущелье». Тот соглашается.
Водопад
Они снова выходят на воду, проплывают ещё немного и пытаются найти тот ориентир на берегу, про который говорил Карл. Но ничего не видят, кроме отвесной скалы слева. И вдруг река резко обрывается четырёхметровым водопадом, а справа от водопада — большой камень. Стоит оглушительный шум падающей воды, и Кевин кричит: «Греби направо, греби направо!» — то есть на камень. Выбора у них особо не было: либо пальцем в глаз, либо в церковь раз.
Происходит сильный удар, и их, как савраску без узды, подбрасывает на этот камень. Плот заскакивает на огромный камень и встаёт на дыбы. Съехать они не могут: течение толкает их в спину, подпирает сзади и поднимает всё выше и выше. И у Кевина появляется план: «Слушай, я сейчас нырну, доплыву до берега, найду и отрублю лианы, и с их помощью мы подтянем плот и сумку к берегу». Йоси, конечно, в шоке и просит его этого не делать.
Но, как говорится, пацан сказал — пацан сделал. Кевин снимает ботинки, носки, ныряет и метрах в двадцати ниже по течению еле-еле выбирается на берег, хватаясь за какие-то камни. Подбегает к тому месту, где плот стоит на камне, и кричит Йоси, чтобы тот кинул ему ботинки и мачете. А сам видит, что плот потихоньку начинает стаскивать с камня. Он понимает: либо он хоть с чем-то останется, либо вообще ни с чем. И кричит: «Главное — не отпускай ремни! Главное, не отпускай их, Йоси!»
Пока они перекрикивались, плот потихонечку стащило с камня в бурную реку. И первым делом, как только плот съехал с камня, он ушел под воду. Йоси начало полоскать в режиме интенсивной стирки в реке Туичи. Раз пять его затягивало под воду и держало там, как мама-дельфин затягивает непослушное дитя на дно океана, чтобы проучить. Минут через пятнадцать такого бурлеска река разжимает тиски. Он всплывает, захлебываясь, метрах в ста от Кевина и видит, как тот бежит по берегу, что-то кричит, машет руками: мол, будет ждать его, как только тот где-нибудь причалит к берегу.
Ущелье Сан-Педро
И тут Йоси понимает, где оказался. Он в каньоне. Его быстро несет к ущелью Сан-Педро — тому самому, о котором Карл столько раз отзывался не в лучшем свете. И вот он несется в жерло того, от чего буквально утром Карл его отговаривал. Прям «Преступление и наказание» какое-то. Плот бросает от стены к стене, бьет о камни, накрывает потоком, бьет так, что Йоси подлетает над плотом. Ему кажется, что каждый камень будет просто последним.
А впереди поток несет его прямиком на скалу. Скала стоит по центру реки и делит ее пополам — знаете, как знаменитый нью-йоркский Флэтайрон, дом-утюг, который точно так же делит на два потока туристов в центре города. И он понимает, что у него ни сил, ни весел, ни выбора. Он несется на эту скалу и сделать, естественно, ничего не может. Может только одно: отдаться потоку, прижаться щекой к корме плота и ждать какого-то чуда — наверное, чтобы не видеть приближения явной смерти.
Секунда, вторая, удар. Его снова затягивает под воду. Темнота, холод, давление на уши и глаза. И какая-то невидимая рука вытаскивает его из этого бурного потока. Он оборачивается и видит, что каким-то чудом не врезался в скалу. Видимо, чудо и произошло — он выжил. Но радоваться рано, потому что он один в джунглях, как последний банан в «Пятерочке». Река становится шире, успокаивается. Но есть одна проблема: он потерял рюкзак со всеми вещами. Там одежда, зажигалка, фонарик, еда, аптечка — короче, всё.
Но главное, что он выжил. Теперь нужно найти этот рюкзак, который был закреплен на маленьком плоту. «На маленьком плоту, сквозь бури, дожди и грозы…» Я думаю, эта песня была бы хорошим саундтреком к этой книге, да? Но нет. Ведь река-то на плоской земле не течет.
Первая ночь в одиночку
Пока он ищет маленький плот с рюкзаком, начинается дождь. Он находит укрытие в скале, застилает пол пальмовыми листьями, а вход закрывает ветками. Он в полной прострации: не понимает, сколько пробыл в воде, насколько далеко его унесло — на километр или на десять. Но он верит, что Кевин скоро его найдет, дойдет до него, ведь Кевин шел в том же направлении, куда его унесло. Вокруг на деревьях лазят и кричат обезьяны. И вдруг он вспоминает слова Карла: там, где обезьяны, обычно водятся ягуары.
Его начинает трясти — и от холода, и от страха. Он формулирует для себя мантру: не плачь, будь сильным, не сдавайся, надо действовать, делай то, что должен делать. И крутит эту мантру в голове, постоянно повторяет себе эти слова. Ему становится очень холодно, и единственный способ хоть как-то согреться — он обматывает лицо банданой, чтобы было хоть немного тепла от собственного дыхания, и дышит в эту бандану.
Рюкзак нашелся
Утром он просыпается, прикидывает, что к чему, оценивает свое положение и понимает: да, каньон уже позади. Всё сходится с тем, что говорил Карл: водопады, быстрое течение, скала посередине реки. После этого он два часа идет вверх по течению вдоль скалы и находит свою сумку. В сумке рис, бобы, фонарик, спички, зажигалка, карта, москитные сетки, пончо — это такой дождевик — и таблетки. А еще он находит коробочку с надписью «Амфетамины» и антидот от змеиного яда.
Когда он с этой сумкой поднимается по скале, то натыкается на ядовитую змею и так пугается, что аж злится. Берет камень, кидает в змею, та начинает сворачиваться в узел, а он берет камень и забивает ее насмерть. Потом снимает с нее шкуру, очищает от внутренностей, но есть не стал: костер развести он не смог, хотя спички у него были.
А сырое есть не хотел. Следующую ночь он решает провести на том же месте: вдруг Кевин до него дойдет. Укрывается двумя москитными сетками, сверху дождевиком, прячет лицо в капюшон и ложится спать. Ночью он просыпается от того, что слышит голос Кевина. Начинает озираться и понимает, что ему показалось, — уже глюки начинаются. Снова идет сильный дождь, и он вспоминает, как Кевин говорил, что скоро начнется сезон дождей. Собственно, он и начался.
На дворе было уже 3 декабря, а перевернулись они с Кевином 1 декабря. В итоге он решает не ждать товарища, съедает одну таблетку с запрещенным веществом и бодро бежит по скалам вдоль реки. Ближе к вечеру находит что-то вроде пещеры и разводит там костер. Ноги и все тело просто в ахуе. Он снимает носки, а ноги просто в мясо: кровь, гной, куски кожи на носках.
Окопная стопа
Удивительно, но среди всех проблем, с которыми они там сталкивались, больше всего хлопот им доставляли ноги — вот эти красные пятна на ногах. У Йоси была та же беда, что и у Маркуса. Автор в книге ни разу не говорит, что именно у них было: упоминает какой-то грибок, но не объясняет, что это такое. Но скорее всего, у них была так называемая окопная, или траншейная, стопа (чихнул аж). Плюс, видимо, они еще подцепили какой-то грибок.
Траншейная, или окопная, стопа появляется от того, что ноги постоянно находятся в сырости и не успевают высохнуть. Из-за таких условий нарушается кровообращение, и кожа на ноге буквально начинает разлагаться. Сначала появляются болезненные красные пятна, волдыри. Позже кожа начинает сходить пластами, обнажается живое мясо, живые мышцы. Потом стопы сильно отекают, начинают гнить и сочиться гноем. Помимо этого, Йоси, видимо, заразился опасным тропическим паразитом — лейшманиозом, который вызывает язвы на коже. А еще на лбу ему отложил личинки овод. Одним словом, собрал целый букет болезней. Называется «тропический букет».
На следующий день у него начинается лихорадка. Как говорит один мой товарищ, «силы слабые стали». Он обсирается в штаны, у него кружится голова, отключается сознание. Когда он выходит из пещеры развесить вещи, его окружают обезьяны. Он кидается в них камнями, палками, пытается хоть кого-то сбить, но понимает, что это практически невозможно. Тогда он снова ложится в своей пещере и часами смотрит вверх на этих обезьянок в надежде, что одна из них сделает неловкое движение, соскользнет с ветки и ударится головой о землю.
Ближе к сумеркам он снова выходит и снова вспоминает слова Карла: там, где обезьяны, обычно водятся ягуары. И начинает думать: а что, если вдруг придет ягуар? Чем он будет защищаться? Он вспоминает, что видел в каком-то фильме, как из спрея и зажигалки делают огнемет. И ему удается собрать такой же огнемет из спрея от комаров, зажигалки и фонарика. С ним он и ложится спать.
Об одиночестве
Идет пятый день в джунглях. Йоси вспоминает одну книгу, где автор критикует песню Барбры Стрейзанд — ту, где она поет о людях. Автор в своей критике писал, что человек должен быть независимым, а счастье должно идти изнутри. И Йоси пишет: когда я читал эту книгу, я был с ним полностью согласен. А вот сейчас лежу один среди бескрайних джунглей — и мне так совсем не кажется.
И знаете, я с Йоси согласен. Как человек, обчитанный шизотерикой, я заметил, что некоторые идеи очень вкусные — их легко продать. Одиночество — одна из таких тем. Всякие гуру, коучи, духовные лидеры часто эксплуатируют тему одиночества. Типа «лучше быть одному, чем с кем попало ради галочки». Или «мне не скучно с самим собой, у меня слишком интересный внутренний мир». Или «отношения в наше время — это слишком большие инвестиции времени и нервов с сомнительным результатом». Короче, очень много таких вроде бы логичных, красивых фраз про одиночество.
А на деле люди страдают в одиночку. И им приходится выдумывать всякие ментальные конструкции, чтобы убеждать себя, что одиночество — это хорошо. Одиночество — это плохо. Нет ничего ценнее, чем люди в нашей жизни. Ты попал на шоу вселенского масштаба и хочешь смотреть его один? Ну, как скажешь. И вот Йоси сидит и всем своим существом ощущает, что ему не хватает людей.
Четыре Биг Мака
А кроме людей — я бы даже сказал, больше, чем о людях, — Йоси мечтал о еде. В основном он мечтал именно о еде. Причем подробно, с нюансами. Он в подробностях представлял, как приезжает домой, рассказывает обо всем этом людям, как в «Макдональдсе» заказывает четыре Биг Мака, пять-шесть порций картошки, два шейка, яблочные пироги, а кассир думает, что он заказал все это на компанию. А еще он детально представляет, как ему придется рассказывать родным Кевина, что, где и как погиб их сын.
Он мечтает часами. Для его выживания мечты становятся таким же инструментом, как зажигалка или москитная сетка. Мечты становятся для него способом выжить, островком спокойствия. А тем временем на дворе 5 декабря, и ноги у него немного зажили. Спустя пять дней он все же решает идти в сторону Куриплайи, оттуда дойти до другой деревни, собрать там поисковую группу и в итоге найти Кевина.
Почему-то я всегда представлял джунгли не гористыми, скажем так. Видимо, они разные бывают. И там, где все происходило, приходится то лезть на скалы, то спускаться со скал, а это дико уматывает. На одном таком перевале Йоси залипает на водопад и пишет, что, оказывается, даже в таком положении, как у него, можно любоваться красотой. Наверное, когда все плохо, тебя радуют даже какие-то мелочи. Хотя вряд ли.
Идти по скалам, как он до этого предполагал, у него не получается, потому что кряж — то есть цепь невысоких холмов — иногда резко заканчивается. Идешь, идешь по холмам — и бац, обрыв. Представь: ты поднимаешься на скалу метров в сто, сто пятьдесят, двести, идешь по ней, и она резко обрывается. Теперь тебе надо спускаться вниз, а там просто отвесная скала. Стена начинается сразу у реки.
Ночь на открытой скале
На очередном таком обрыве его застает вечер. Он уже сильно устал и решает остаться наверху. Но там нет никакого укрытия: ни выступов, ни утесов, ни пещер, ни расселин. Приходится прямо на открытой скале расстилать свои вещи, обкладывать их со всех сторон камнями, чтобы не проползли змеи, и раскладывать свой арсенал для отпугивания ягуара — огнемет, короче.
Ночью он слышит крики обезьян: то ли ягуар кого-то поймал, то ли еще что-то. А он в самом сердце джунглей без какого-либо укрытия. Слышит, как приближается какой-то шорох, какие-то шаги. Он выползает, светит фонариком — никого. Но чувствует, будто рядом кто-то есть. И натыкается на ягуара. Тот без всякой агрессии просто смотрит на Йоси и, как он пишет, машет хвостом. От ужаса Йоси начинает кричать, орать на ягуара. А ягуар не реагирует, стоит дальше и смотрит на него.
Тогда Йоси хватает фонарик зубами, чтобы продолжать светить, одной рукой зажигает зажигалку, другой подносит спрей от комаров. Пшик! Вылетает столб огня, и пахнет горелыми волосами. В итоге ягуар убегает, а Йоси от страха не может уснуть до утра, боясь, что ягуар вернется.
Мое файер-шоу
Разбавлю немного этот длинный подкаст и тоже кое-что вам расскажу. Где-то на прошлой неделе ночью меня задрали комары. Просто ужас. А дома была такая походная свечка от комаров. Время — часа два ночи. Я полуоткрытыми глазами нахожу в темноте эту свечку и зажигалку. Свечку кладу на пол рядом с головой, чтобы не вставать, когда надо будет ее тушить. А зажигалку кладу на компьютерный стол.
Не знаю, сколько прошло времени — минут пятнадцать, наверное, не больше. И сквозь закрытые веки я вижу, что в квартире стало очень светло, будто у меня на столе стоит факел. И я практически без помощи рук встаю с пола — просто вот так, горизонтально, подлетаю к столу — и вижу, что горит стол вместе с зажигалкой. Хватаю зажигалку и вижу, что у нее подгорела верхняя часть — та, что отделяет механизм зажигания от газовой камеры.
И в руках зажигалка горит, и стол горит. И пока я соображаю, что делать, с зажигалки начинают падать огненные капли. Благо, к этому моменту огонь на столе уже погас. Я бегу с этой зажигалкой на кухню, чтобы держать ее над раковиной. И к этому файер-шоу, естественно, спросонья подключается моя женщина.
Я могу слышать звон ещё минут тридцать, наверное. Я начинаю смотреть кругом, пытаясь найти какое-нибудь полотенце, чтобы накрыть эту зажигалку, но вижу, что огонь уже слабеет: газа внутри практически нет, и пламя потихоньку угасает. Я включаю воду, на всякий случай отворачиваю лицо и полностью заливаю зажигалку водой. Потом рассматриваю её, чтобы она, знаете, прям точно погасла. Бегу сюда — а там уже всё хорошо, ничего страшного. Тушу свечку и ложусь спать, сука, с новой фобией в обнимку.
Держаться реки
Вернёмся в джунгли. Всю дорогу Йоси старался держаться реки — так ему сказал Карл. Это и логично. Если бы он не держался реки, то мог бы уйти куда-то глубоко в джунгли, где его, скорее всего, точно не нашли бы. Но идти вдоль реки, как я уже говорил, получается не всегда. Иногда приходится заходить в джунгли, и тогда он терял реку. В таких случаях он пытался найти какой-нибудь ручей — а тот, естественно, обязательно впадал в реку и выводил его обратно.
Помимо этого его постоянно уводит в фантазии. При любом удобном случае он начинает фантазировать — в основном о еде, мечтал о еде. А ещё ему казалось, что кто-то за ним следит. Точнее, присматривает. У него появилась некая религиозность: он думал, что кто-то делает так, чтобы ему фартило, чтобы он выжил. И когда ему везло найти еду — ягоды, фрукты, — эта вера становилась в нём всё сильнее и сильнее.
Магическое мышление
Понимаете, что происходит? Всё верно: рождается магическое мышление. Я уже озвучивал эту мысль в подкасте про опасные советские вещи: когда человек теряет контроль над ситуацией, психика делает такой фокус и заставляет его верить в чудеса.
Он потерялся и был совершенно один — и при этом словил такой позитив, что думает: я сам себя спасу. Он пишет: «Теперь я надеялся, что никто ещё не успел отправиться на мои поиски. Я бы очень расстроился, если бы меня нашли, когда я почти сам выбрался оттуда». Интересно, да? Эгоистичная скотина — человек. Ему становится хорошо, и он решает остаться в этой хижине ещё на один день.
Он присматривается — а это пиявка. Он судорожно начинает ощупывать всё тело и в итоге снимает с себя около 20–30 больших пиявок, которые уже нормально надулись его кровью. На следующий день он продолжает идти по тем же зарубкам — по своему имени, английской Y. Получается что-то вроде Y и стрелки: типа, Йоси пошёл туда.
След на земле
В тот же день, чуть позже, он находит четыре тёплых яйца какой-то птицы. Разбивает одно — а там внутри птенец. И он не смог себя заставить съесть этого птенца, кладёт его обратно, и всё. Тропа с зарубками уходит в лес, шум реки становится всё тише и тише. И вдруг он натыкается на чей-то след на земле. Он просто в восторге: след человека! Смотрит по сторонам, пытается найти ещё какие-то следы — и находит, короче, те же четыре яйца, только одного птенца не хватает. То есть он всё это время ходит вокруг этих птенцов.
Чтобы не сойти с ума, он поёт песни, разговаривает сам с собой, ставит сценки, распределяет роли между персонажами — такой театр одного актёра. Ходит и сам себя развлекает. К концу второй недели одиночества он уже не боится диких зверей — просто потому, что защититься от них всё равно нечем. И всё чаще он начинает разговаривать сам с собой.
Река выходит из берегов
Он находит ещё один пляж и на нём тоже выкладывает из брёвен стрелку и первую букву своего имени. А тем временем разгоняется настоящий ливень. Река выходит из берегов и затапливает всё, даже то место, где он лежит и мечтает. Он подрывается оттого, что уже очутился в воде, начинает тонуть, быстро хватает вещи и забегает на скалу.
Идти ему становится всё труднее и труднее. Он старается уходить от берега, и спустя какое-то время находит на берегу следы старого лагеря. Решает там остаться и укрепляет его. А ливень кругом просто всё рушит. И он снова уходит в мечты и готовит свои блюда — те, что она будет ему готовить.
Утром он снова просыпается оттого, что всё заливает. Абсолютно всё. В этот раз река реально вышла из берегов, и поток воды начинает уносить его сумку. Он хочет, чтобы его уже поскорее кто-нибудь спас — пока он себе что-нибудь не сломал или не подхватил воспаление лёгких, от которого там точно умрёт.
Девушка, которой нет
Шёл 17-й день его выживания. Ноги снова покрылись ранами, и всё переходит на новый уровень. Он придумывает себе ту, ради которой хочется выжить. Конечно, он сам понимает, что это плод его воображения. Но она плачет, и он её успокаивает, чтобы подать ей хороший пример. На подъёмах он встаёт на колени, на локти. Раны не заживают, края у порезов белые, тело гниёт, под мышкой появились пятна.
Он идёт с девчонкой и болтает с ней, постоянно ей что-то рассказывает. Что-то валяется на земле — он это берёт и ест, даже не счищая землю, червей. А сверху сидят обезьяны и кидают ему недоеденные финики — он и их подбирает и ест. Он уже просто понимает, что ничего не выходит и что, скорее всего, он умрёт в этом болоте.
И он решает: чем захлёбываться в болоте, лучше я наглотаюсь всяких разных таблеток, какие есть, — для себя и для девушки. И тут до него впервые за два дня доходит, что на самом деле он один. Той девушки, которая всё это время была рядом с ним, нет.
Он видел эту девушку только у себя в голове, а заметил это лишь тогда, когда понадобилось физически расстелить спальные места на двоих. Понимаете, о чём я? И когда он это понимает, он начинает внушать себе этого не делать: он понимал, что это прямой путь к тому, чтобы реально съехать с катушек. А к этому он был очень близок.
Термиты
Те мечты, которые до этого работали… Лежит он как-то в своей постели из пальмовых листьев, и ему вдруг очень сильно захотелось в туалет. Обычно он это делал перед тем, как лечь, а тут как-то раз поленился. Он пишет: «Я настолько устал, что не смог встать и нассал под себя». А потом ещё два раза нассал под себя. И, говорит, на удивление, мне это даже понравилось — как-то даже тепло стало на мгновение.
После этого он засыпает, но ночью толком не может спать. А потом начал себя рассматривать и охуел: его кусали всю ночь. Вокруг него тысячи термитов. Они окружили его со всех сторон, прогрызли москитную сетку, сумки — короче, искусали его всего. Он был весь в потёках. «И тут до меня доходит, — пишет он, — что термиты пришли на запах мочи».
Прикиньте, да? Он ночью обоссался, а те учуяли запах мочи и пришли получить свою дозу БАДов и минералов. Он собирает вещи — точнее, отбивает их у термитов — и направляется дальше, к пляжу Ягуаров, на самый большой пляж, где хочет дождаться помощи. Напомню, это самый открытый пляж, и он считает, что там его, скорее всего, заметят — с самолёта или ещё откуда-то.
Метод майора Пэйна
По дороге ноги болят настолько сильно, что он решает воспользоваться методом майора Пэйна. Помните фильм «Майор Пэйн»? Его фирменный армейский метод экстренной анестезии: майор ломает солдату палец, чтобы тот забыл про боль в ноге. Я только сейчас, пока вам рассказывал, сообразил, что майор Пэйн — это же майор Боль. Pain — это же боль.
Так вот, что он сделал? Сначала забежал в кусты с крапивой, чтобы она его прям ужалила и взбодрила. А потом потряс дерево с огненными муравьями, чтобы те его искусали. И он пишет: «Я даже какое-то наслаждение получал от этой боли» — и буквально забывал про боль в ногах. И знаете, что меня в этом эпизоде удивило больше всего? Не то, что он это сделал, а то, что в джунглях есть крапива. Я почему-то думал, что крапива есть только в России, что это такое русское растение. Почему я так думал — не знаю.
Почему разбился плот
И такая интересная деталь. Он ведь уже был на пляже Ягуаров раньше: ушёл оттуда в другое место, а потом решил вернуться, потому что нигде больше не нашёл открытого пространства, где было бы хорошо видно. И когда он вернулся, то заметил, что стрелку, которую он выкладывал, смыло водой — река ведь выходила из берегов, начался сезон дождей.
И в этот момент до него доходит, в чём была реальная причина крушения их с Кевином. Они не увидели тот ориентир, на который рассчитывали и про который говорил Карл. А ориентира не было, потому что точно такой же потоп, когда река выходила из берегов, смыл его годом раньше. Карл, естественно, про это не знал. Поэтому они и прошляпили момент, когда нужно было сходить с плота и идти по берегу.
Он доходит до пляжа Ягуаров. Не знаю, говорил я или нет, но назван он так потому, что на этом пляже было очень много ягуаров. И он решает построить себе хижину, снять ботинки и посмотреть, что у него с ногами. Ботинки он кое-как снимает, а вот носки снять уже не может, потому что боль дикая. Носки пропитались кровью, гноем, ошметками кожи, превратились в какие-то валенки и при всем этом еще и прилипли к ногам. Он с криками, с ором, просто со слезами сдирает их с окровавленных ног и ужасается: кожи на ногах нет, местами даже мясо вырвано.
И первая мысль, которая его посещает: блин, как же хорошо, что я не снял их раньше. Потому что если бы он увидел, в каком состоянии его ноги, он бы, скорее всего, дальше не пошел. Понял бы, что ногам хана и с такими ногами не погуляешь. Весь следующий день, то есть девятнадцатый день одиночного хайкинга по джунглям, никаких самолетов не было. И никаких событий особо не происходило. Он просто лежал. К этому моменту он уже практически неделю ничего не ел. Подбирал какие-то фрукты, еще что-то по мелочи, но всерьез ничего не было. Он лежал в пальмовых листьях среди камней на берегу, щупал шишку у себя на лбу — ту самую, из которой позже ему вытащат червя, — и прикидывал, что дальше.
План Робинзона
Раз сегодня суббота — а он думал, что сегодня суббота, хотя была не суббота, — то искать его сегодня, скорее всего, никто не будет, потому что летчики по выходным отдыхают. А брат начнет его искать только в январе, потому что он сам в письме попросил его раньше не тревожиться. А сейчас 19 декабря. И у него рождается план Робинзона. До Рождества ждать самолет, развести костер, вылечить ноги, просушить рис и бобы. 24-го дойти до места, где были фрукты, вернуться обратно, построить жилье на холме, чтобы его не затопило очередным потопом, укрепить хижину стенами, запасти дрова и держать костер горящим днем и ночью.
Он лежал, мечтал и думал, что, наверное, станет Робинзоном Крузо боливийских джунглей. И планировал каждый день выполнять минимум две задачи: пережить этот день и найти еду на следующий. Я считаю, это прям неплохой план. Это прям для бизнес-тренеров: он сузил задачу, сделал такой план-капкан. Дальше он собирался находить всякие гнезда, но яйца не трогать, а просто отмечать и ждать, когда вылупятся птенцы. Потом ловить наседку капканом или еще чем-то, держать их в бамбуковом курятнике, кормить червями, фруктами и раз в неделю жарить себе курицу.
Он лежал и думал, что станет знаменитым современным Робинзоном Крузо и прославится на весь мир. Кто-нибудь напишет о нем книгу, по ней потом снимут фильм, и он разбогатеет. Ну а пока все, о чем он мечтал, — это омлет. Пусть даже без лука и сыра. «К черту славу и богатство, не хочу быть героем, — говорит. — Просто хочу выбраться отсюда».
Дефо и Бог
Где-то полгода назад я перечитывал «Робинзона Крузо» Даниэля Дефо и удивился количеству рассуждений о Боге: в детстве я такого не помню. Либо читал какую-то урезанную, детскую, цензурированную версию. А это подтверждает идею, что когда человеку плохо, он приходит, скажем так, к Богу, к религии. Герой там прям постоянно рассуждает о Боге, о жизни, о религии. Кстати, оказывается, Дефо после первой книги написал вторую — «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо». И там Пятница, его слуга, погибает, защищая хозяина в бою с дикарями. Я, кстати, не знал об этом.
Спасение
Но давайте вернемся к нашему израильскому Робинзону. На двадцатый день кости уже упирались в доски, ему было больно даже просто лежать. И ближе к вечеру он снова слышит гул. Но игнорирует его: думает, что опять кажется. Он себе уже не доверяет, потому что его одолевают галлюцинации. Гул, говорит, был похож скорее на жужжание пчелы. «Я откидываю москитную сетку, а пчелы нету. Но гул нарастает». Он поворачивает голову и видит: по реке плывет лодка с четырьмя пассажирами. Они начинают высаживаться на берег, а у него голоса нет. Он просто никакой, даже кричать не может. Он бежит к ним, падает, еле поднимается, снова бежит, падает.
И в это время один из четверых кричит ему: «Йоси, не двигайся! Йоси, стой!» Это оказался Кевин, который искал его несколько дней подряд. Кевин берет его на руки и приносит в лодку. Йоси сходу уплетает несколько кусков хлеба, тушенку, рыбу, пять бананов, воду, еще что-то. «Я не мог утолить свой голод», — говорит он. Лежит и плачет, просто не верит, что его реально спасли. У Кевина история была не такая тяжелая.
Он пробыл в джунглях дня три. На второй день он потерял мачете, на третий у него уже не ходили ноги из-за красных пятен. Сначала он сплавлялся по реке на бревнах, потом попал в водоворот, выбрался из него, а потом встретил двух местных охотников, которые помогли ему выйти. После спасения Кевин пытался найти тех, кто будет искать Йоси. В посольствах кормили обещаниями. Местные уверяли, что он давно умер, потому что даже местные не выжили бы столько дней в джунглях. В итоге он потратил деньги Маркуса, чтобы спасти Йоси, — про Маркуса он еще ничего не знал. Он дважды нанимал пилота, но тот не опускался низко, а с такой высоты шансы кого-то заметить были почти нулевые.
Обошел четыре посольства. В итоге нанял какого-то частника, который на лодке и привез его туда, где лежал Йоси. Кевин рассказывал, что это была последняя попытка, лодка уже разворачивалась обратно в деревню, и они решили просто выйти на берег перекусить. И в этот момент увидели Йоси. Ну просто дико фартануло человеку.
Что стало с Карлом и Маркусом
Но самое печальное во всей этой истории, как мне кажется, даже не то, что они попали в такую ситуацию, а то, что Карла с Маркусом больше никто никогда не видел. Спустя много лет, уже на момент съемок фильма — а это, по-моему, где-то 2017 год, — их все еще никто не нашел. То есть с большой долей вероятности они оба погибли в джунглях. Либо погиб один Маркус, а Карл его не спас, как и своего прошлого спутника. Ну, либо ушли в какой-то монастырь, я не знаю.
Как оказалось, этот Карл, их гид, был в федеральном розыске. У него был поддельный паспорт. Никакой индейской деревни вообще не существовало — потом смотрели по картам. И самое интересное, что однажды он уже бросил в джунглях своего заболевшего спутника. То есть он уже с кем-то там был и кого-то там бросил. Есть вероятность, что так же он бросил и Маркуса. Но судя по тому, как он о них заботился, как переживал за них, что им предлагал, я думаю, вряд ли он бросил бы Маркуса. Хотя непонятно, конечно, зачем он все это делал, столько сил потратил. Короче, мутный тип какой-то был.
Зачем мы мечтаем
Когда я готовил подкаст, я задумался: почему Йоси так много мечтал? Есть ли связь мечтаний с возрастом? Есть ли корреляция между социальными условиями и продажами разных книг? Что думают психологи про мечты? Я помню еще из книги Сапольского «Биология добра и зла»: он там говорил, что подростки очень много мечтают. Да чего уж там, я сам помню, как очень много мечтал в подростковом возрасте. Причин тут несколько. Во-первых, у подростков еще не сильно развита префронтальная кора — зона, которая отвечает за контроль импульсов. А лимбическая система при этом херачит на полную. Вот и получается фантазия без тормозов.
На это еще накладывается кризис идентичности. Подросток пытается понять, кто он, какой он на самом деле, и безопасно сделать это он может только в фантазиях. Это такая песочница, где человек в безопасном режиме может перебирать варианты, примерять на себя разные роли, скины, модели и тому подобное. Да и вообще в подростковом возрасте дети испытывают прям большую психологическую нагрузку, и мечты выступают своего рода щитом от всего этого неприятного, снижают стресс. Короче, мечты — это такой способ эскапизма, побег от реальности.
Супермен и ромэнтези
Во времена Великой депрессии в США, в 1930-е годы, то есть во время жесточайшего экономического кризиса, произошел взрывной рост комиксов про супергероев. В 1938 году появляется Супермен. И люди, потерявшие работу, тратили последние деньги на журналы с бульварными романами, где есть хоть какая-то справедливость. Гарантированная справедливость.
Позже, уже в наше с вами время, в 2020 году, во времена пандемии, был всплеск покупок фэнтези. По данным тех, кто это измерял, в 2021 году продажи книг про волшебство и вымышленные миры выросли на 45%. Прикиньте. Психологи объясняют это тем, что молодые люди, столкнувшиеся с «перегрузкой реальности» — какая формулировка, а! — использовали фэнтези как лекарство от депрессии и тревоги. А в последние пару лет популярными стали не просто фэнтези, а любовные романы в жанре фэнтези. Правильно — ромэнтези. Люди ищут уютное чтение, такой контролируемый побег от реальности.
Такая же корреляция есть и с религией. Как говорят социологи религии, в падающем самолете атеистов нет. Статистика, всякие глобальные исследования подтверждают, что в периоды катастроф, войн и жестоких экономических кризисов интерес к религии резко возрастает. К чему это я? Да к тому, что у заблудившегося в джунглях Йоси психика сделала проверенный тысячелетиями фокус: запустила внутри себя еще один мир под названием «мечты», чтобы пережить внешнюю турбулентность. А позже он из этой своей истории сделал бизнес. Он стал мотивационным тренером.
Неудивительно, да? И знаете, как он назвал свою программу? «Мечты, воплощенные в реальность». Он же там лежал и мечтал об этом: что станет известным на весь мир, напишет книгу, по книге снимут фильм. Удивительно, но все совпало.
Тайга или джунгли
Если честно, я много раз думал, что если уж выбирать, где выживать, я бы, наверное, выбрал тайгу. И после этой книги это мнение во мне скорее утвердилось. Если попасть в тайгу где-нибудь летом, весной или осенью, то с большой долей вероятности ты найдешь, что покушать: какие-то ягоды, шишки и тому подобное. Может, даже какую-то дичь поймаешь. Самое опасное в тайге, как мне кажется, это медведи и волки. С медведем ты еще как-то, наверное, можешь разойтись, а вот насчет волков я даже не знаю. А в джунглях, блин, каждая тварь так и норовит тебя убить: змеи, дикие кабаны, ягуары, всякие насекомые, какие-то тропические заболевания, паразиты и тому подобное.
Я не из тех
Но всю книгу меня не оставляла одна мысль. Я понял, что я не из тех, кто будет бороться за жизнь. Я слишком слаб для этого. В минуты, когда мне тяжело на тренировке или в каких-то жизненных ситуациях, я понимаю: нет, чувак, ты слишком хрупкий для этого мира. Лучше не попадай в такие передряги. Твоя психика этого не выдержит. Ты слишком нежный для этого. Мне не нравится думать о себе так, но по-другому думать я тоже не могу, потому что это будет самообман.
Слава богу, жизнь отводит меня от таких испытаний. И я не верю в чушь вроде того, что все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Это хуйня. Не делает. А кое-где это даже ломает тебя навсегда и безвозвратно. Лучше не строить иллюзий по поводу своих возможностей, а то есть вероятность, что жизнь проверит их на действительность.
Как-то так нелепо 33-й подкаст подошел к концу. Как всегда, спасибо за твое внимание. Выразить благодарность ты можешь словами там, где это слушаешь, а коли решишь деньгами — ссылка на Boosty в описании выпуска. И как всегда, за любой донат ты попадаешь в закрытый канал с заметками из книг и предыдущими плюс-подкастами. Обнял тебя, поцеловал в макушку. До встречи в конце октября. На связи был Орх.